Город Барановичи был оккупирован германскими войсками в пятницу, 27 июня 1941 года. Многие не успели выехать или были вынуждены вернуться.
А уже 28 июня 1941 года в одном из приказов военного коменданта запрещалось евреям, независимо от возраста, ходить по тротуарам, а предписывалось ходить только посередине улиц, имея на одежде спереди и сзади круглую нашивку из желтой ткани диаметром 10 сантиметров.
В тот же день за два часа все евреи были силой выселены на так называемый «Сахалин» (район возле нынешнего завода бытовой химии). С собой разрешалось брать только небольшой сверток самого необходимого. Окончательно же гетто разместилось в границах нынешних улиц Лисина (бывшая Церковная) и Гагарина (бывшая Виленская). С юга на север гетто ограничивалось улицами Богдановича (ранее Понятовского) и Царюка (ранее Парковая). Всего под лагерь отводилось 11 кварталов.
В декабре 1941 года гетто была обнесли высоким забором из колючей проволоки. Сам лагерь охранялся немецкими и полицейскими автоматчиками. Людям приходилось жить в ужасающей тесноте. К примеру, в маленьком деревянном домике на углу ныне улиц Притыцкого и Мицкевича размещались 82 человека. В трех его небольших комнатках были установлены нары в четыре этажа. Под жилье использовались коридор, сарай, погреб и другие подсобные помещения. Проходить в двери и у нар можно было только боком.
Акт госкомиссии от 1 января 1945 года свидетельствует о том, что в декабре 1941 года в гетто находилось до 15 тысяч человек стариков, женщин и детей из городов Барановичи, Новоельня, Новогрудок, из посёлков Новая Мышь и Городище.
Вход и выход из гетто разрешался только через ворота, притом колонной, во главе которой шел немец или полицейский. Входя же в лагерь, каждый должен был поднимать руки, и полицейский тщательно обыскивал его. Если у кого-то обнаруживал продукты, которые обитателям лагеря продавали или отдавали жители города, желая хоть как-то облегчить их участь, то того жестоко избивал дубинкой. Но это мало кого останавливало, ибо в гетто оставались голодные старики и дети, продукты питания на которых не предусматривались вовсе. Плата за труд по 10–12 часов в сутки была ничтожной – 200 граммов хлеба в день и килограмм крупы в месяц.
В первые дни существования гетто комендантом города был назначен еврейский совет из 26 человек – юденрат. Председателем юденрата был назначен барановичский адвокат Овсей Гиршевич Изыксон, а полицейским помощником – Наим Пиневич Вальтман.
Издевательства и расстрелы происходили постоянно. Так, 30 июня 1941 года по требованию гебитскомиссара Рудольфа Вернера были схвачены 36 врачей-евреев, предлогом было лечение военнопленных, в том и жена председателя юденрата Изыксона. В тоже день всех схваченных врачей расстреляли.
А уже 28 июня 1941 года в одном из приказов военного коменданта запрещалось евреям, независимо от возраста, ходить по тротуарам, а предписывалось ходить только посередине улиц, имея на одежде спереди и сзади круглую нашивку из желтой ткани диаметром 10 сантиметров.
В тот же день за два часа все евреи были силой выселены на так называемый «Сахалин» (район возле нынешнего завода бытовой химии). С собой разрешалось брать только небольшой сверток самого необходимого. Окончательно же гетто разместилось в границах нынешних улиц Лисина (бывшая Церковная) и Гагарина (бывшая Виленская). С юга на север гетто ограничивалось улицами Богдановича (ранее Понятовского) и Царюка (ранее Парковая). Всего под лагерь отводилось 11 кварталов.
В декабре 1941 года гетто была обнесли высоким забором из колючей проволоки. Сам лагерь охранялся немецкими и полицейскими автоматчиками. Людям приходилось жить в ужасающей тесноте. К примеру, в маленьком деревянном домике на углу ныне улиц Притыцкого и Мицкевича размещались 82 человека. В трех его небольших комнатках были установлены нары в четыре этажа. Под жилье использовались коридор, сарай, погреб и другие подсобные помещения. Проходить в двери и у нар можно было только боком.
Акт госкомиссии от 1 января 1945 года свидетельствует о том, что в декабре 1941 года в гетто находилось до 15 тысяч человек стариков, женщин и детей из городов Барановичи, Новоельня, Новогрудок, из посёлков Новая Мышь и Городище.
Вход и выход из гетто разрешался только через ворота, притом колонной, во главе которой шел немец или полицейский. Входя же в лагерь, каждый должен был поднимать руки, и полицейский тщательно обыскивал его. Если у кого-то обнаруживал продукты, которые обитателям лагеря продавали или отдавали жители города, желая хоть как-то облегчить их участь, то того жестоко избивал дубинкой. Но это мало кого останавливало, ибо в гетто оставались голодные старики и дети, продукты питания на которых не предусматривались вовсе. Плата за труд по 10–12 часов в сутки была ничтожной – 200 граммов хлеба в день и килограмм крупы в месяц.
В первые дни существования гетто комендантом города был назначен еврейский совет из 26 человек – юденрат. Председателем юденрата был назначен барановичский адвокат Овсей Гиршевич Изыксон, а полицейским помощником – Наим Пиневич Вальтман.
Издевательства и расстрелы происходили постоянно. Так, 30 июня 1941 года по требованию гебитскомиссара Рудольфа Вернера были схвачены 36 врачей-евреев, предлогом было лечение военнопленных, в том и жена председателя юденрата Изыксона. В тоже день всех схваченных врачей расстреляли.
Главным врачом был назначен Лукашеня. Всеми силами он пытался облегчить жизнь своих коллег. Кроме этого, он помогал партизанам, снабжая из медикаментами. За это Лукашеню и его жену отправили в Колдычевский лагерь смерти, где вскоре казнили.
Комиссаром-бургомистром в г. Барановичи стал доктор Вийтенко, отличавшийся усердным служением фашистам. Именно он распорядился в паспортах евреев на лицевой стороне ставился штамп «Юде».
9 июля 1941 г. еврейский комитет передал распоряжение военного коменданта о том, что евреи должны сдать всё ценное, мыло, новые вещи. Всех, кто не подчинялся, ждал расстрел.
Часто людей вывозили под предлогом работ, а потом расстреливали. К примеру, в районе Ново-Вилейки несколько месяцев на строительстве железнодорожных веток использовались военнопленные, а затем в конце августа 1941 года их заменили евреи –.700 человек.
Из воспоминаний бывшего узника гетто Г. М. Бреслава:
«До станции Ново-Вилейка нас везли в наглухо закрытых вагонах, в страшной тесноте и духоте, без пищи и воды. Полицейские даже не скрывали, что здесь до нас работали группы военнопленных, которые здесь же были расстреляны. Нас ждала та же участь. И мы думали о побеге, о мести врагу. Наконец, под огнем автоматов устроили побег. Бежали 31 человек, но 11 были убиты…»
8 июля 1941 года для устрашения жителей города было расстреляно 73 еврея. В конце того же месяца из гетто было отобрано 70 человек из рядов интеллигенции, чтобы подавить сопротивление среди евреев.
3 марта 1942 года полицейские потребовали, чтобы все работоспособные до утра следующего дня в доме по улице Церковной (ныне улица Лисина) получили документы о праве на работу (арбайтштайн). А 4 марта с 4 до 11 утра они перегоняли в восточную часть всех жителей западной части гетто. Переход при этом разрешался тому, у кого имеется арбайтштайн. У кого не было свидетельства, того избивали, садили в «душегубки» и отправляли на расстрел в район вагонного депо (Зелёный мост) и в поле между деревнями Узноги, Грабовец и Глинище. В этот день было расстреляно 3400 человек.
А членов еврейского совета послали закапывать еще полуживых людей. Но Изыксон отказался это сделать. Тогда его, переводчицу Менову, учителя танцев Давида Морина доставили к месту казни, сорвали с них одежду и потребовали под игру губных гармошках танцевать возле свежей могилы, а потом их расстреляли. В этот день юденрат перестал существовать. Из воспоминаний ефрейтора 1-й роты 28 Егерского полка 8-й немецкой дивизии Леопольда Бишофа: «Уже осенью 1941 года часть города Барановичи была обнесена колючей проволокой, и все евреи должны были отправиться в гетто. В первых числах марта 1942 года гетто окружили эсэсовцы. Как мне потом рассказали, они были сильно пьяны. Всех, кто был в домах, грузили на автомобили: стариков
Комиссаром-бургомистром в г. Барановичи стал доктор Вийтенко, отличавшийся усердным служением фашистам. Именно он распорядился в паспортах евреев на лицевой стороне ставился штамп «Юде».
9 июля 1941 г. еврейский комитет передал распоряжение военного коменданта о том, что евреи должны сдать всё ценное, мыло, новые вещи. Всех, кто не подчинялся, ждал расстрел.
Часто людей вывозили под предлогом работ, а потом расстреливали. К примеру, в районе Ново-Вилейки несколько месяцев на строительстве железнодорожных веток использовались военнопленные, а затем в конце августа 1941 года их заменили евреи –.700 человек.
Из воспоминаний бывшего узника гетто Г. М. Бреслава:
«До станции Ново-Вилейка нас везли в наглухо закрытых вагонах, в страшной тесноте и духоте, без пищи и воды. Полицейские даже не скрывали, что здесь до нас работали группы военнопленных, которые здесь же были расстреляны. Нас ждала та же участь. И мы думали о побеге, о мести врагу. Наконец, под огнем автоматов устроили побег. Бежали 31 человек, но 11 были убиты…»
8 июля 1941 года для устрашения жителей города было расстреляно 73 еврея. В конце того же месяца из гетто было отобрано 70 человек из рядов интеллигенции, чтобы подавить сопротивление среди евреев.
3 марта 1942 года полицейские потребовали, чтобы все работоспособные до утра следующего дня в доме по улице Церковной (ныне улица Лисина) получили документы о праве на работу (арбайтштайн). А 4 марта с 4 до 11 утра они перегоняли в восточную часть всех жителей западной части гетто. Переход при этом разрешался тому, у кого имеется арбайтштайн. У кого не было свидетельства, того избивали, садили в «душегубки» и отправляли на расстрел в район вагонного депо (Зелёный мост) и в поле между деревнями Узноги, Грабовец и Глинище. В этот день было расстреляно 3400 человек.
А членов еврейского совета послали закапывать еще полуживых людей. Но Изыксон отказался это сделать. Тогда его, переводчицу Менову, учителя танцев Давида Морина доставили к месту казни, сорвали с них одежду и потребовали под игру губных гармошках танцевать возле свежей могилы, а потом их расстреляли. В этот день юденрат перестал существовать. Из воспоминаний ефрейтора 1-й роты 28 Егерского полка 8-й немецкой дивизии Леопольда Бишофа: «Уже осенью 1941 года часть города Барановичи была обнесена колючей проволокой, и все евреи должны были отправиться в гетто. В первых числах марта 1942 года гетто окружили эсэсовцы. Как мне потом рассказали, они были сильно пьяны. Всех, кто был в домах, грузили на автомобили: стариков
и детей. Затем всех повезли к складу для трофейного имущества, находящемуся у железной дороги, ведущей в Столбцы. Там была большая яма (бывший погреб для боеприпасов). Всех заставили снять с себя зимнюю одежду, после чего расстреляли. Число убитых не было точно установлено…».
Чтобы спастись, весной и осенью 1942 года жители гетто строили скрытно схроны. Но каратели раскрывали схроны, вытаскивали прячущихся и расстреливали.
17 декабря 1942 года по пути следования к месту казни между деревнями Узноги и Глинище, женщинам удалось выломать двери и скрыться в лесу. Среди спасшихся были женщины Зайдман, а также дочь хозяина аптекарского склада Выгдорчик.
Также в гетто существовали специальные дни для уничтожения стариков и детей.
После 4 марта 1942 года территория гетто была уменьшена примерно наполовину, а это повлекло необходимость уменьшения числа узников.
Все эти издевательства и расстрелы привели к тому, что ширились сопротивление и подпольная борьба в гетто. Под руководством Абрама Яковлевича Абрамовского, молодого врача-хирурга, в лагере была создана хорошо законспирированная подпольная боевая дружина. В ее состав входили Давид Колпеницкий, Михаил Буряк, Исак Медреш, Израиль Ордянский, Пиня Есиновский и другие. Дружина состояла из троек. Старший тройки получал задания и знал только одного из штаба дружины. Подпольная организация добывала оружие, которое хранилось в разных местах, в том числе и под полом хирургического кабинета больницы. Им вооружали своих членов. Оружие выдавали уходившим в партизаны. Дружина поддерживала связь с командованием партизанского отряда имени Л. М. Кагановича Пинского соединения.
Данный отряд, который дислоцировался в Логишинском районе, состоял в основном из бывших узников барановичского гетто. С мая по июль 1943 года им командовал тоже бывший узник Шлема Яковлевич Зандвайс (псевдоним Сарны). Многие бежавшие из Барановичского лагеря пополнили партизанские отряды Барановичского соединения, дислоцировавшиеся в Налибокской пуще (Ивенецкий район).
В середине сентября 1942 года дружина организовала массовый побег из гетто, который закончился трагедией: все пойманные были расстреляны, а скрывшиеся в подвальных помещениях и подземелье уничтожены гранатами, залиты водой.
Из воспоминаний бывшего узника гетто С. Н. Родкопа:
«В сентябре 1942 года во время массового побега из гетто было расстреляно много людей… Тогда же каратели затопили водой из пожарных машин большинство подвалов, подземных хранилищ. По требованию полицейских я вытаскивал из затопленных подвалов трупы
Чтобы спастись, весной и осенью 1942 года жители гетто строили скрытно схроны. Но каратели раскрывали схроны, вытаскивали прячущихся и расстреливали.
17 декабря 1942 года по пути следования к месту казни между деревнями Узноги и Глинище, женщинам удалось выломать двери и скрыться в лесу. Среди спасшихся были женщины Зайдман, а также дочь хозяина аптекарского склада Выгдорчик.
Также в гетто существовали специальные дни для уничтожения стариков и детей.
После 4 марта 1942 года территория гетто была уменьшена примерно наполовину, а это повлекло необходимость уменьшения числа узников.
Все эти издевательства и расстрелы привели к тому, что ширились сопротивление и подпольная борьба в гетто. Под руководством Абрама Яковлевича Абрамовского, молодого врача-хирурга, в лагере была создана хорошо законспирированная подпольная боевая дружина. В ее состав входили Давид Колпеницкий, Михаил Буряк, Исак Медреш, Израиль Ордянский, Пиня Есиновский и другие. Дружина состояла из троек. Старший тройки получал задания и знал только одного из штаба дружины. Подпольная организация добывала оружие, которое хранилось в разных местах, в том числе и под полом хирургического кабинета больницы. Им вооружали своих членов. Оружие выдавали уходившим в партизаны. Дружина поддерживала связь с командованием партизанского отряда имени Л. М. Кагановича Пинского соединения.
Данный отряд, который дислоцировался в Логишинском районе, состоял в основном из бывших узников барановичского гетто. С мая по июль 1943 года им командовал тоже бывший узник Шлема Яковлевич Зандвайс (псевдоним Сарны). Многие бежавшие из Барановичского лагеря пополнили партизанские отряды Барановичского соединения, дислоцировавшиеся в Налибокской пуще (Ивенецкий район).
В середине сентября 1942 года дружина организовала массовый побег из гетто, который закончился трагедией: все пойманные были расстреляны, а скрывшиеся в подвальных помещениях и подземелье уничтожены гранатами, залиты водой.
Из воспоминаний бывшего узника гетто С. Н. Родкопа:
«В сентябре 1942 года во время массового побега из гетто было расстреляно много людей… Тогда же каратели затопили водой из пожарных машин большинство подвалов, подземных хранилищ. По требованию полицейских я вытаскивал из затопленных подвалов трупы
и детей. Затем всех повезли к складу для трофейного имущества, находящемуся у железной дороги, ведущей в Столбцы. Там была большая яма (бывший погреб для боеприпасов). Всех заставили снять с себя зимнюю одежду, после чего расстреляли. Число убитых не было точно установлено…».
Чтобы спастись, весной и осенью 1942 года жители гетто строили скрытно схроны. Но каратели раскрывали схроны, вытаскивали прячущихся и расстреливали.
17 декабря 1942 года по пути следования к месту казни между деревнями Узноги и Глинище, женщинам удалось выломать двери и скрыться в лесу. Среди спасшихся были женщины Зайдман, а также дочь хозяина аптекарского склада Выгдорчик.
Также в гетто существовали специальные дни для уничтожения стариков и детей.
После 4 марта 1942 года территория гетто была уменьшена примерно наполовину, а это повлекло необходимость уменьшения числа узников.
Все эти издевательства и расстрелы привели к тому, что ширились сопротивление и подпольная борьба в гетто. Под руководством Абрама Яковлевича Абрамовского, молодого врача-хирурга, в лагере была создана хорошо законспирированная подпольная боевая дружина. В ее состав входили Давид Колпеницкий, Михаил Буряк, Исак Медреш, Израиль Ордянский, Пиня Есиновский и другие. Дружина состояла из троек. Старший тройки получал задания и знал только одного из штаба дружины. Подпольная организация добывала оружие, которое хранилось в разных местах, в том числе и под полом хирургического кабинета больницы. Им вооружали своих членов. Оружие выдавали уходившим в партизаны. Дружина поддерживала связь с командованием партизанского отряда имени Л. М. Кагановича Пинского соединения.
Данный отряд, который дислоцировался в Логишинском районе, состоял в основном из бывших узников барановичского гетто. С мая по июль 1943 года им командовал тоже бывший узник Шлема Яковлевич Зандвайс (псевдоним Сарны). Многие бежавшие из Барановичского лагеря пополнили партизанские отряды Барановичского соединения, дислоцировавшиеся в Налибокской пуще (Ивенецкий район).
В середине сентября 1942 года дружина организовала массовый побег из гетто, который закончился трагедией: все пойманные были расстреляны, а скрывшиеся в подвальных помещениях и подземелье уничтожены гранатами, залиты водой.
Из воспоминаний бывшего узника гетто С. Н. Родкопа:
«В сентябре 1942 года во время массового побега из гетто было расстреляно много людей… Тогда же каратели затопили водой из пожарных машин большинство подвалов, подземных хранилищ. По требованию полицейских я вытаскивал из затопленных подвалов трупы
Чтобы спастись, весной и осенью 1942 года жители гетто строили скрытно схроны. Но каратели раскрывали схроны, вытаскивали прячущихся и расстреливали.
17 декабря 1942 года по пути следования к месту казни между деревнями Узноги и Глинище, женщинам удалось выломать двери и скрыться в лесу. Среди спасшихся были женщины Зайдман, а также дочь хозяина аптекарского склада Выгдорчик.
Также в гетто существовали специальные дни для уничтожения стариков и детей.
После 4 марта 1942 года территория гетто была уменьшена примерно наполовину, а это повлекло необходимость уменьшения числа узников.
Все эти издевательства и расстрелы привели к тому, что ширились сопротивление и подпольная борьба в гетто. Под руководством Абрама Яковлевича Абрамовского, молодого врача-хирурга, в лагере была создана хорошо законспирированная подпольная боевая дружина. В ее состав входили Давид Колпеницкий, Михаил Буряк, Исак Медреш, Израиль Ордянский, Пиня Есиновский и другие. Дружина состояла из троек. Старший тройки получал задания и знал только одного из штаба дружины. Подпольная организация добывала оружие, которое хранилось в разных местах, в том числе и под полом хирургического кабинета больницы. Им вооружали своих членов. Оружие выдавали уходившим в партизаны. Дружина поддерживала связь с командованием партизанского отряда имени Л. М. Кагановича Пинского соединения.
Данный отряд, который дислоцировался в Логишинском районе, состоял в основном из бывших узников барановичского гетто. С мая по июль 1943 года им командовал тоже бывший узник Шлема Яковлевич Зандвайс (псевдоним Сарны). Многие бежавшие из Барановичского лагеря пополнили партизанские отряды Барановичского соединения, дислоцировавшиеся в Налибокской пуще (Ивенецкий район).
В середине сентября 1942 года дружина организовала массовый побег из гетто, который закончился трагедией: все пойманные были расстреляны, а скрывшиеся в подвальных помещениях и подземелье уничтожены гранатами, залиты водой.
Из воспоминаний бывшего узника гетто С. Н. Родкопа:
«В сентябре 1942 года во время массового побега из гетто было расстреляно много людей… Тогда же каратели затопили водой из пожарных машин большинство подвалов, подземных хранилищ. По требованию полицейских я вытаскивал из затопленных подвалов трупы
Попадались дети, старики, знакомые. Всего в этот страшный день я вытащил около тридцати трупов».
После трагедии 4 марта 1942 года еще активнее и сильнее стало движение сопротивления.
Братья Липник (Аркадий и Мота Давидович), Колпеницкий Мойсей Давидович смогли наладить связи с рабочими, занимавшимися сбором, сортировкой трофейного оружия в немецкой воинской части. В первые дни оккупации города члены этой группы сопротивления тоже работали в этой воинской части, а позже их заставили вывозить нечистоты. Под видом нечистот вывозили оружие.
Два брата Столяр ведали небольшое время хлебным магазином в гетто и за короткое время им удалось провести в гетто пулемет, два нагана, десяток гранат. Все это скупалось у населения. Оружия всегда было недостаточно. Им очень дорожили. Оружием снабжали группы, бежавшие из лагеря в партизанские зоны (Логишинский район, Налибокская пуща).
Всё больше людей бежало из гетто. Они уходили в леса к партизанам.
Когда стало понятно, что скоро Красная Армия освободит захваченные территории, заключенных лагеря гитлеровцы стали перегонять большими партиями в другие места.
Из воспоминаний бывшей узницы гетто Елизаветы Ароновны Медреш:
«Несколько месяцев, рискуя жизнью, рабочие кожзавода прятали в подвале работавших там ранее евреев, в том числе семью Шерешевского — всего 7 человек. Позднее связные партизанского отряда Эдвард Хотя и Переход провели их в лес. В тайные убежища, где можно было прятаться с детьми от облав, были превращены подвалы домов гетто, которые имели подземные ходы. В одном из таких подвалов при очередной облаве, когда каратели подошли совсем близко, расплакался больной ребенок. Его плач мог выдать большую группубеглецов. И от несчастной матери потребовали успокоить его. Она зажимала ребенку рот, но тот вырывался. Тогда она закутала его голову платком. Полицейские долго не отходили от того места, и ребенок задохнулся…
…командир одной из групп подпольной организации Исак Наумович Медреш, появляясь в городе в форме немецкого офицера, осуществлял доставку в лагерь оружия и боеприпасов. Приходя вооруженным в дома гитлеровских приспешников, он изымал у них продукты для узников гетто. В сентябре 1942 года он сумел вывести в партизанскую зону около 30 человек.
…В начале декабря 1942 года И. Н. Медреш собрал ночью очередную группу в 25 человек, которую намеревался вывести в партизанскую зону. Об этом
После трагедии 4 марта 1942 года еще активнее и сильнее стало движение сопротивления.
Братья Липник (Аркадий и Мота Давидович), Колпеницкий Мойсей Давидович смогли наладить связи с рабочими, занимавшимися сбором, сортировкой трофейного оружия в немецкой воинской части. В первые дни оккупации города члены этой группы сопротивления тоже работали в этой воинской части, а позже их заставили вывозить нечистоты. Под видом нечистот вывозили оружие.
Два брата Столяр ведали небольшое время хлебным магазином в гетто и за короткое время им удалось провести в гетто пулемет, два нагана, десяток гранат. Все это скупалось у населения. Оружия всегда было недостаточно. Им очень дорожили. Оружием снабжали группы, бежавшие из лагеря в партизанские зоны (Логишинский район, Налибокская пуща).
Всё больше людей бежало из гетто. Они уходили в леса к партизанам.
Когда стало понятно, что скоро Красная Армия освободит захваченные территории, заключенных лагеря гитлеровцы стали перегонять большими партиями в другие места.
Из воспоминаний бывшей узницы гетто Елизаветы Ароновны Медреш:
«Несколько месяцев, рискуя жизнью, рабочие кожзавода прятали в подвале работавших там ранее евреев, в том числе семью Шерешевского — всего 7 человек. Позднее связные партизанского отряда Эдвард Хотя и Переход провели их в лес. В тайные убежища, где можно было прятаться с детьми от облав, были превращены подвалы домов гетто, которые имели подземные ходы. В одном из таких подвалов при очередной облаве, когда каратели подошли совсем близко, расплакался больной ребенок. Его плач мог выдать большую группубеглецов. И от несчастной матери потребовали успокоить его. Она зажимала ребенку рот, но тот вырывался. Тогда она закутала его голову платком. Полицейские долго не отходили от того места, и ребенок задохнулся…
…командир одной из групп подпольной организации Исак Наумович Медреш, появляясь в городе в форме немецкого офицера, осуществлял доставку в лагерь оружия и боеприпасов. Приходя вооруженным в дома гитлеровских приспешников, он изымал у них продукты для узников гетто. В сентябре 1942 года он сумел вывести в партизанскую зону около 30 человек.
…В начале декабря 1942 года И. Н. Медреш собрал ночью очередную группу в 25 человек, которую намеревался вывести в партизанскую зону. Об этом
стало известно полиции. Нас всех арестовали, и мы находились под стражей в одном из домов. Но этой же ночью, рискуя жизнью, И. Н. Медреш каким-то образом устранил часового и увел нас в одно из подземных убежищ, а затем перепроводил на явочную квартиру партизан за городом и позже переправил в партизанский отряд».
Пункты сбора и переправки в партизанскую зону бежавших из Барановичского гетто находились в деревне Светица Ляховичского района и деревне Плотница Пинского. Другие бежавшие доставлялись связными партизанских отрядов на хутора Великие Луки, Щербово, Грабовцы, принадлежащие Михаилу Волкову, Зарецкому и Александру Прокуде. Оттуда они вливались в состав партизанского отряда Никольского, дислоцировавшегося в болотах возле деревень Щербово и Светица Связному партизан Эдварду Николаевичу Хотю, работавшему ассенизатором, удалось вывезти из гетто в цистерне ряд узников, в том числе Янкелевича, супругов Матвея и Анну Липник, Ройтмана, Циринского, семью Заболоцкого, супругов Молчацких, Таубе и других.
Из воспоминаний Доры Мееровны Фельд:
«Вместе с другими в декабре 1942 года я была доставлена к месту казни в поле за деревнями Узноги, Глинище. Я наблюдала страшную картину массового расстрела знакомых, родных, которых понуждали раздеться догола. Были слышны страшные крики отчаяния, причитания, стоны раненых, крики детей, которых бросали в могилу-ров живыми.Мне удалось спрятаться вместе с Бройне Вайнер автомашине с вещами убитых, нас доставили во двор СД. Узники гетто, занимавшиеся сортировкой одежды убитых, спрятали их и помогли перелезть ограду незаметно для часового.Мы нашли приют у сторожа польского кладбища, а затем в доме Хотя Эдварда Николаевича, который доставил к связному партизан Зарецкому Михаилу».
В сентябре 1942 года партизаны узнали, что фашисты собираются избавиться от жителей гетто. Из Пинского и Барановичского соединений прибыли две группы партизан во главе с Иоахом Ройтманом из отряда К. П. Орловского. В состав группы входили трое братьев – Аркадий, Семен и Матвей Липник. Из отряда имени Кагановича прибыла группа партизан под командованием Якова Шерешевского. Партизаны намеревались осуществить взрыв гебитскомиссариата и организовать пожар в гетто, чтобы дать возможность уйти большинству узников лагеря.
21 сентября 1942 года днем члены подпольной дружины гетто уничтожили часть стены из колючей проволоки в юго-западной части гетто.
Пункты сбора и переправки в партизанскую зону бежавших из Барановичского гетто находились в деревне Светица Ляховичского района и деревне Плотница Пинского. Другие бежавшие доставлялись связными партизанских отрядов на хутора Великие Луки, Щербово, Грабовцы, принадлежащие Михаилу Волкову, Зарецкому и Александру Прокуде. Оттуда они вливались в состав партизанского отряда Никольского, дислоцировавшегося в болотах возле деревень Щербово и Светица Связному партизан Эдварду Николаевичу Хотю, работавшему ассенизатором, удалось вывезти из гетто в цистерне ряд узников, в том числе Янкелевича, супругов Матвея и Анну Липник, Ройтмана, Циринского, семью Заболоцкого, супругов Молчацких, Таубе и других.
Из воспоминаний Доры Мееровны Фельд:
«Вместе с другими в декабре 1942 года я была доставлена к месту казни в поле за деревнями Узноги, Глинище. Я наблюдала страшную картину массового расстрела знакомых, родных, которых понуждали раздеться догола. Были слышны страшные крики отчаяния, причитания, стоны раненых, крики детей, которых бросали в могилу-ров живыми.Мне удалось спрятаться вместе с Бройне Вайнер автомашине с вещами убитых, нас доставили во двор СД. Узники гетто, занимавшиеся сортировкой одежды убитых, спрятали их и помогли перелезть ограду незаметно для часового.Мы нашли приют у сторожа польского кладбища, а затем в доме Хотя Эдварда Николаевича, который доставил к связному партизан Зарецкому Михаилу».
В сентябре 1942 года партизаны узнали, что фашисты собираются избавиться от жителей гетто. Из Пинского и Барановичского соединений прибыли две группы партизан во главе с Иоахом Ройтманом из отряда К. П. Орловского. В состав группы входили трое братьев – Аркадий, Семен и Матвей Липник. Из отряда имени Кагановича прибыла группа партизан под командованием Якова Шерешевского. Партизаны намеревались осуществить взрыв гебитскомиссариата и организовать пожар в гетто, чтобы дать возможность уйти большинству узников лагеря.
21 сентября 1942 года днем члены подпольной дружины гетто уничтожили часть стены из колючей проволоки в юго-западной части гетто.
Прибывшие две небольшие партизанские группы автоматчиков вступили в бой с карателями. С целью отвлечь внимание немцев, карателей, в окна гебитскомиссариата партизаны бросили пару гранат. Но карателям удалось быстро уничтожить очаги партизанского сопротивления. Они перенесли огонь на узников гетто, особо тех, кому еще не удалось бежать. В неравном бою погибли все партизаны.
Во время третьей акции массового уничтожения узников барановичского гетто 17 декабря 1942 года была отобрана группа из 210 человек. Их доставили в Колдычевский лагерь смерти.
Из воспоминаний бывшего узника Барановичского и Колдычевского лагерей Г. М. Бреслава:
«Среди узников нашего блока была создана и действовала хорошо организованная подпольная группа. Главная цель организации – сплотить узников и осуществить побег… Члены организации смогли объединить большинство из них и наладить прочные связи с узниками других блоков. Возглавил организацию умелый конспиратор Фридман Роман, впоследствии отважный партизан. После очередного построения палачи вывели на расстрел 110 человек. Перед строем, чтобы навеять страх, они дубинками убили двух братьев Барковских, жителей Барановичей. Медлить дальше было нельзя. И в ночь на 24 марта 1944 года узники блока через заранее подготовленный и замаскированный ход совершили побег».
Побег бывших узников Барановичского гетто из Колдычево готовился с большим трудом, тщательно. Узники смогли в нижних венках гумна, где они содержались, сделать подкоп, вырезали куски бревен, замаскировали ход. В мыловаренном цехе также был сделан подкоп, подпилен пол, на котором стоял огромный чан, где вымачивались кожи. Чан освободили, сдвинули в сторону, через лаз перелезли в цех. Всю свою обувь узники обвязали тряпками, чтобы двигаться. Все бесшумно, строго по очереди, определенной жребием, выползали из гумна и бежали в кожевенный цех, а оттуда к воротам в ограде, прорезанным группой узников. По договоренности один полицейский отвлек часового и дал свободу действий узникам на несколько минут. Беглецы собирались группами за конюшней конного взвода и уходили группами в партизанскую зону.
К сожалению, не всем удалось сбежать. Охранники Кухта,Сенкевич, Королевич и другие участвовал в поимке и задержании узников-евреев. Удалось схватить более 10 человек, 8 из которых были замучены в помещении столовой. После чего гоняли заключенных вокруг разложенных
Во время третьей акции массового уничтожения узников барановичского гетто 17 декабря 1942 года была отобрана группа из 210 человек. Их доставили в Колдычевский лагерь смерти.
Из воспоминаний бывшего узника Барановичского и Колдычевского лагерей Г. М. Бреслава:
«Среди узников нашего блока была создана и действовала хорошо организованная подпольная группа. Главная цель организации – сплотить узников и осуществить побег… Члены организации смогли объединить большинство из них и наладить прочные связи с узниками других блоков. Возглавил организацию умелый конспиратор Фридман Роман, впоследствии отважный партизан. После очередного построения палачи вывели на расстрел 110 человек. Перед строем, чтобы навеять страх, они дубинками убили двух братьев Барковских, жителей Барановичей. Медлить дальше было нельзя. И в ночь на 24 марта 1944 года узники блока через заранее подготовленный и замаскированный ход совершили побег».
Побег бывших узников Барановичского гетто из Колдычево готовился с большим трудом, тщательно. Узники смогли в нижних венках гумна, где они содержались, сделать подкоп, вырезали куски бревен, замаскировали ход. В мыловаренном цехе также был сделан подкоп, подпилен пол, на котором стоял огромный чан, где вымачивались кожи. Чан освободили, сдвинули в сторону, через лаз перелезли в цех. Всю свою обувь узники обвязали тряпками, чтобы двигаться. Все бесшумно, строго по очереди, определенной жребием, выползали из гумна и бежали в кожевенный цех, а оттуда к воротам в ограде, прорезанным группой узников. По договоренности один полицейский отвлек часового и дал свободу действий узникам на несколько минут. Беглецы собирались группами за конюшней конного взвода и уходили группами в партизанскую зону.
К сожалению, не всем удалось сбежать. Охранники Кухта,Сенкевич, Королевич и другие участвовал в поимке и задержании узников-евреев. Удалось схватить более 10 человек, 8 из которых были замучены в помещении столовой. После чего гоняли заключенных вокруг разложенных
на земле трупов, казненных с целью устрашения и предотвращения побегов в будущем».
С 22 сентября по 2 октября 1942 года из лагеря города Барановичи под руководством начальника барановичского СД унтерштурмфюрера Аммслюнга Вальдемара, заместителя гебитскомиссара Бартрама Курта, обершарфюрера Берхардта Отто, заместителя начальника полиции округа оберштурмфюрера Шлегеля в течение 9 суток вывозились на автомашинах и в «душегубках» за город, на расстояние 3 километров (между деревнями Грабовец и Глинище) к заранее подготовленным ямам советские граждане (мужчины, женщины и дети). За этот период было расстреляно 5 тысяч человек.
В конце декабря 1942 года у въезда в город появилась вывеска со словами «Юден райн» (свободно от евреев).
Всего из Барановичского гетто было уничтожено 18750 человек – советских граждан еврейской национальности, и в том числе 12 тысяч жителей города Барановичи.
С 22 сентября по 2 октября 1942 года из лагеря города Барановичи под руководством начальника барановичского СД унтерштурмфюрера Аммслюнга Вальдемара, заместителя гебитскомиссара Бартрама Курта, обершарфюрера Берхардта Отто, заместителя начальника полиции округа оберштурмфюрера Шлегеля в течение 9 суток вывозились на автомашинах и в «душегубках» за город, на расстояние 3 километров (между деревнями Грабовец и Глинище) к заранее подготовленным ямам советские граждане (мужчины, женщины и дети). За этот период было расстреляно 5 тысяч человек.
В конце декабря 1942 года у въезда в город появилась вывеска со словами «Юден райн» (свободно от евреев).
Всего из Барановичского гетто было уничтожено 18750 человек – советских граждан еврейской национальности, и в том числе 12 тысяч жителей города Барановичи.
